Денонсация договора Осло в повестке дня.                                                                                                                   20 августа 1993 года в Осло было заключено соглашение между правительством Рабина – Переса и террористической организацией (ООП), возглавляемой Арафатом, о создании Палестинской национальной администрации. 28 сентября 1995 года в Вашингтоне было заключено ещё одно палестино – израильское соглашение, известное как «Осло – 2», , в соответствии с которым Израиль передавал палестинцам от 9 до 13% территории Иудеи, Самарии и сектора Газы, в том числе шесть городов: Шхем, Тул-Карм, Дженин, Бет-Лехем, Рамаллу и Калкилию.

В октябре 1995 г. Кнесет ратифицировал это соглашение минимальным большинством голосов (61 депутат — за, 59 — против), причем двум депутатам от Цомета, проголосовавшим вопреки программе своей партии и позиции ее руководителя Рефаэля Эйтана, за это были обещаны посты министра и заместителя министра. Вопреки воле еврейского народа, Рабочая партия Рабина – Переса, используя подкуп и обман, навязала банду Арафата еврейскому народу, за что мы расплачиваемся до сих пор гибелью наших детей, бомбёжками мирных жителей, выжженной землёй.

Из двух предателей один, как выяснилось в наши дни, оказался иранским шпионом. Это израильский экс-министр энергетики и национальных инфраструктур Гонен Сегев. И вот, используя подкуп, обман, коррупцию, на еврейскую голову посадили террористов Арафата – Абу Мазена и ХАМАС. Для чего? Кому это выгодно? Кто и сегодня извлекает выгоду из существующих террористических структур? На эти вопросы должен ответить суд.

Авторы и сторонники соглашения Осло поражены Стокгольмским синдромом: беспредельный страх, замешанный на полном отсутствии веры в свой народ, в праве евреев на землю, дарованную им Творцом, политую еврейским потом и кровью, завоёванную и выкупленную, связь с которой не прерывалась тысячелетиями. Земля с еврейскими названиями Иудея и Самария должна и будет принадлежать только евреям. О принадлежности городов Хеврон, Бейт-Лехем, Иерихон еврейскому народу подтверждает один из древнейших документов, Тора. Только в припадке Стокгольмского синдрома эти психически больные могли признать свой народ оккупантами, право арабов на еврейскую землю.

Евреи ХОЗЯЕВА земли своей. Арабы, приехавшие на еврейскую территорию в поисках работы, ОККУПАНТЫ. Психически больные люди, стоявшие тогда у власти, договором Осло признали право арабов на еврейскую землю.

          Зиновий Гордон      20.03.19

 


Ефим Мирошник, профессиональный врач, доктор медицинских наук, добрый товарищ, готовый в любую минуту придти на помощь друзьям, неожиданно для нас, знавших его с детства, написал поэму «про жизнь». Живёт в Германии.

 

 

          Когда-то вам писали...
                      (По следам «Открытого письма»
     Константина Симонова)
                (поэма)
Ефим Мирошник.
     
«Им нужна была наша улыбка при жизни,
А не слезы после смерти...»
Андре Моруа

 Вместо предисловия...
 «Мой главный герой – семья.
Человечество состоит из   семей, а уж через семью проходят все проблемы:
социальные, политические и нравственные».
             Анатолий Алексин


                  Когда-то вам писали
От имени полка,
Как жизнью вы играли
Погибшего бойца.

И если бы не пуля,
То ваше бы письмо
Страданья растянуло,
Смерть в муках принесло.

А так он пал спокойно-
За Родину, за вас.
Считал себя достойным,
Раз вас от смерти спас.

Но жертвы благородство
Не оценили вы-
Лишь злобное уродство
В ответ преподнесли.

Кто знает сколько грязи
Внёс в души ваш цинизм,
Как растоптал он связи,
Посеял пессимизм

Среди людей, что завтра
Могли бы смерть презреть.
И в том, как видно, правда,
Что жаждой умереть

Был не один объятый,
Идущий в этот бой,-
Вы тоже виноваты
За их покой...иной.
                                   *
А мне совсем другою
Та виделась пора-
Как губы перед боем
Шептали:«Жди меня!»

Как ждали час свиданья
Среди страданий, бед,
Как были «опозданья»,
Чтоб не сказать, что- «нет».

Как жёны забирали
Остатки от мужей,
Как жизнь им возвращали
Во имя счастья в ней.
Как я, тогда мальчишка,
Узнал, что есть сердца
Красивее чем в книжках
И крепче чем броня...

И уходили танки
И самолётов след-
Так шла любовь к подранку,
Как будто Новый свет...

Вы первой раскололи
Хрустальный мир души.
Что потерял?- Осколки,
Навряд ли, донесли.
       *
За давностью событий
Теряются черты...
Как хочется забыть их,
Когда они чужды.

Увы, нет в мире правил,
Чтоб всё, как в них, сбылось.
Мечтать о лучшем- вправе,
Судьба же- на авось!

И так случилось снова,
Что я на склоне лет,
Познав, как жизнь сурова,
Не удивился, нет,

Когда передо мною,
Но с внешностью другой,
Предстали вы вдовою-
Вы были всё же той!
Вы слёзы вытирали-
Да тяжело ль всплакнуть?!-
Себя не укоряли,
Что сократили путь

Тому, кто, как по найму,
Был преданным слугой,-
Надеялись на тайну,
Что он унёс с собой...

Вы что-то говорили:
«...могила...и цветы...»,
Что вы похоронили
Какие-то мечты...

А я невольно слушал,
Но думал о другом:
Я вспоминал о муже,
И, в чём-то, о своём...
      *
Мы встретились с ним в Heim`e
Изгоев и ловцов,
Мы очутились в тайме
Несхожих двух миров,

Где старый потеряли,
А в новый не вошли...
Мы многого не знали,
Что знали- к тому шли.

Естественно, что ближе
Был «свой»- чуть ли ни друг.
Умом кто не обижен-
Тот составлял наш круг.
Мы как-то быстро «спелись»:
Наука... и стихи...
И обходили ересь
Мещанской суеты.

Он был немного старше,
Как я- пенсионер,
Ещё вчера «на марше»,
А нынче- не у дел.

И нужно было время,
Чтоб боль преодолеть,
Понять, что наше племя
Не «конкурентно» впредь.

В такую-то минуту
Как важно, что семья-
Опора сбросить смуту
И поддержать тебя.

Но я заметил вскоре,
Как был он одинок,
Как часто в разговоре,
В том месте, где замолк,

Проглядывало табу
На тему о семье,
Как будто не отраду
Она несла в себе.
       *
Но в Heim`e, как в местечке,
Всё видно напоказ:
Накинь на рот уздечку-
Так не закроешь глаз!

Глаза же отмечали:
Как правило, жена,
Красуясь, без печали,
Идёт гулять одна.

И редко, очень редко,-
О Праздник!- с ним идёт.
(Да рассчитала метко-
Он тяжести несёт.)

А чаще проходила,
Как будто бы не муж,
И изредка цедила
Негаданную чушь...

Бывает, пара штрихов-
И предстаёт портрет,
Нежданно, как-то лихо,
А вот- правдивей нет!:

Одно самодовольство
И неприветлив взгляд-
И мало удовольствий
С ней становиться в ряд.

И кто-то вдруг заметил:
«Как образно лицо:
На нём сам Бог отметил
Весь «интеллект» её!»
  


         
     *
Зато как был он счастлив,
Когда с собакой шёл.
                        Как был он к ней участлив,
Как будто бы нашёл

                        Защиту от несчастий
И жизненных невзгод.
А, впрочем, звери часто
Для нас- громоотвод.

Кто ценит в них породу,
Кто- преданность души.
Когда не видно брода-
Все расы хороши!

Тем более дворняга-
Типичный «русский быт»,
Когда другой, как скряга,
Не внемлет и молчит.

А человеку нужен,
Как воздух, человек!
Но равных нет отдушин
В наш всемогущий век.

Да разве дело в веке,
К чему его винить,
Коль дело в человеке
И в том, что значит «жить».

 

                        И друг, чтоб скрыть печали,
Стал реже выходить-
Так люди меньше знали
И не могли судить...

Потом пошли болезни...
И слишком частый «грипп»
Смущал пред неизвестным:
                        Какой же это тип?

Ведь становилось ясно,
Что столько типов нет
Микробов, чтоб так часто
Был грипп один в ответ...

А друг, хребет ломая
Болезни иль себе,
Не вылежав, страдая,
«Победно» шёл к беде.

Он сам ходил за «пищей»
И нёс немалый груз.
Стоял, варил и чистил,
Да мало ль в чём «погруз»...

Он был не избалован,
От многого отвык.
Не чувствовалось дома,-
И как-то смолк язык.

Да что сказать?- В квартире,
Впритирку на троих,
Свидетель не о мире-
Шлакбаум-шкаф стоит,
И уголок несчастный,
Как «гетто» стережёт,
В котором, как заразный,
Он всё-таки живёт...

(Я с болью представляю:
Как только он падёт,-
Никто не то что чаю-
Воды не поднесёт

И не подаст лекарство-
«Итак переживёт!»-
И страшно от коварства,
Что скрыто ...и сойдёт!)
       *
Здесь с ним живёт собака,
Вся чёрная как ночь,
Почуяв, как «несладко»
Ему, спешит помочь:

То тапочки притащит,
Заботливо носки,
Точь-в-точь как нянька, стащит,
Урча: «Ты полежи!».

И масть ей оттеняют
Горящие глаза-
Два солнца излучают,
Что жизнь не додала.
       *
А там, за той оградой,
На светлой стороне,
Живёт его «отрада»:
Она и дочка с ней.
Отдельно поживают,
Но обожгло тогда,
Что дочка называет
По имени отца.

Нет-нет, не шутки ради
И не зовя в друзья.-
Здесь, при любом наряде,
Ущербная душа.

И мне не до обиды:
Мне больно за неё,
Когда другие виды
У матери её.

Какое воспитанье
Там «доченьки родной»,
Где папа в наказанье
Отторгнут, как чужой?!

Здесь женщина, которой
Не нужен прежний муж,
Особенно, коль скоро
Становится недюж.

Особенно, коль скоро
Он денег не несёт.
А хочется обновок-
Да «Социал» неймёт!

Особенно, коль скоро
Забыла с чем пришла.
А всё вокруг так ново-
Кружится голова!..
И, может, от круженья
Поставила заслон,
Как знак неуваженья,
Всему, что сделал он...

Что здесь любовь распята-
Не нужно было слов:
Всё из души изъято-
И бесполезен зов

К взаимопониманью-
Кого и с кем мирить?!
Здесь близко расставанье,
Да так тому и быть...
      *
Я вскоре переехал
На новое жильё,
Как доброй феей-вехой
Оно ко мне пришло:

Закончились обиды
На непривычный быт.
В трёхкомнатной квартире
И окнами на вид

Гимназии- для внука-
И леса три гряды,
Сползающих на руки
Низины красоты,

Где копья кипарисов,
Иль тополей вдали,
«Пронизывают» крыши
Светлеющей зари
Домов-моих соседей,
Где бюргеры- друзья,
Разноплеменья дети
И трели птиц с утра...

Увы, очарованье,
Мгновенья волшебства
Даны в напоминанье,
Как жизнь без них прошла.

Как трубы испускали
Шафранодымный газ,-
Как жизнь нам сокращали
Под лозунг «Всё для нас!»...
       *
Всё чаще образ друга
Стоял передо мной.
Его судьба, супруга,
Не ставшая женой,-

Мне холодили душу.
Но вскоре слух донёс,
Что жизненную стужу
Он как-то перенёс...

Теперь на новом месте,
На деньги, что привёз,
Она и маклер вместе
Решили свой вопрос.

А он один остался...
Не очень потрясён:
Мир мнимым оказался-
Развод был предрешён.
Я видел, как спокойным
Был взгляд и жест его,
Как сдержанно, достойно
Он избегал всего

Обидного для прежней,
С кем счастье не сбылось,
С кем не было надежды
Срастить, что было врозь.

Слова его звучали,
Как будто бы не он
Стоит среди развалин
И сдерживает стон,

А просто наблюдатель
За чьей-нибудь судьбой
Выводит знаменатель
Меж былью и мечтой:

«Нам всем бывает больно,
Когда, как из-под ног,
Взрывается опора,
Что ты всю жизнь берёг.

Где были те истоки,
Что нам не повезло,
Что только через сроки
К развязке привело?-

Всё было как обычно:
Женились по любви,
А то, что непривычно,
Старались обойти:
Когда твоя дорога
Рассчитана на жизнь,-
Не торопись с тревогой
И лучше осмотрись!-

Мы все не идеалы:
На нас оставил след
Советский изначальный,
Но «пламенный привет».

Так, что ещё ожоги,
В ком раны, в ком рубцы,
Таят в себе пороги,
Где нелегко пройти!

А, впрочем, слишком часто
Причины наших бед
Мы валим на несчастья
Своей Отчизны, вслед...

А не честней бы было
Признаться- это мы,
Мы сами погубили
И лучшие черты!..

Но начинали дружно,
И каждый сохранял
Тепло и нежность к другу
И многое прощал.

Мы понимали ясно,
Что мы одна семья,
Что будет жизнь прекрасней:
Порука в том- дела.
Во имя этой цели
Мы бились, как могли.
Не дни и не недели,
А годы пролегли...

И, может быть, работа,
Увлёкшая меня,
Украла часть заботы,
Вниманья и огня,

И не дала любимой
Почувствовать до дна,
Как мне необходима-
Во всём- она одна!
     *
Чего же мы добились,
Взамен что обрели?-
Кто- в ВУЗе проучился,
Кто- «степень» защитил.

Но тут проснулись власти:
«Еврей, а смотрит ввысь!»-
И полилося «счастье»,
Что то и знай держись!

С десяток институтов,
Под «скрытый» госзаказ:
По конкурсу как будто,-
Давали свой отказ...

Но я не падал духом,
Добился мастерства,
И вырвался из круга
«Запретного лица».
Я мог сказать и выше-
Стоящим надо мной:
«Один есть Папа- Римский!»
(Ему и быть судьёй!)

Нет, мания величья
Меня не вознесла-
Для своего отличья
Я стал рабом себя.

Я не щадил здоровья
И брал, что брать нельзя,-
Вело одно условье:
Всё сделать до конца!

Наверно, эту волю
Впитал я с тех основ,
Что «старых» ещё школа
Моих профессоров

Немного  уцелела
И знанья те дала,
Что равную им цену
Потом уж я не знал.

Печально, что на смену
Широкою рекой
Нахлынула измена:
Блат, подкуп и- застой!

Но нежность уваженья
К своим учителям
До самых дней последних
Со мною, как бальзам...»

      *
Луна ли осветила
В тот миг его лицо,
Иль сердце излучило
Глубинное тепло,

Иль просто озарилась
Добром его душа,
И мир преобразила,
И отошла беда?

Всё как бы говорило:
«Пусть будет с ним покой!»
И совесть запретила
Сменить его настрой.

И я на этой ноте
Просил прервать рассказ:
«Зачем к ночи заботы-
Мы встретимся не раз.

И спит твоя «Джульетта»-
Пора и нам, пока!
(Так Жульку звал нередко,
«Другая»-то ушла...)


       *
Я понимал, как тяжко
Носить груз одному,-
Быть может спазм,
Не бляшка, закупорить струю,

Что сердце насыщает
И позволяет жить.
Здесь встречи обещают
Беду предотвратить.

Здесь слово, как лекарство,-
Сказал- и спазм прошёл.
Здесь равного богатства
Общенью- не нашёл.

И потому я вскоре
Вновь навестил его:
Пусть сбросит часть хоть горя-
Ведь надо жить ещё!

Он принял, как обычно:
Стал чаем угощать...
И исподволь о личном
Речь полилась опять...

«Ну что сказать, дружище?-
Когда подходит срок,
Всё исчерпать до днища
Не может даже Бог.

А раньше б постараться?-
Да в том-то и беда,
Что не хотел считаться
С реальностью тогда.

Она как бы кричала:
«Что это за любовь,
Что с самого начала
Не оценила новь!-
Ту новь преображенья,
Где исчезает «я»,
Где чудо сотворенья-
По имени- «Семья».

Где женщину впервые
В её лице познал,
Где очи роковые
Взвели на пьедестал!

Нет, всё в сто крат сильнее,
Чем самый трезвый взгляд.
Любовь- когда пьянеют
И хода нет назад!

Ну что ж, что нас не ценят,
И не всегда поймут?-
Придёт пора- оценят
И «камни соберут».

И долго жил я чувством,
Что к ней одной донёс,
Не требуя искусства
Любить меня «до слёз»...
                     *
Рождение ребёнка,
Работа по душе,
А всё равно вдогонку
Тревога о беде.

Но как-то удавалось
До взрыва не дойти,
В работу окунаясь,
В заботы...и в стихи.
Увы, им, горемычным,
Поведал я не раз
Мечты свои о личном,
Да часто в грустный час.

С тех пор померкли даты,
Увяли юмор, смех,
Не выступил, как автор:
Стихи без них- что грех!

Но сердце вдохновляли
Вновь «мелочь» одолеть...
Отдушиною стали,
Без них- не уцелеть!..

А смысл и радость жизни
В работе находил.-
Но ей казалось лишним,
Что трачу столько сил...

Кто будет измерять их,
Когда речь о борьбе
Во имя жизни, счастья
Других...и чуть себе.

Поверь мне, уваженье,
Что у людей снискал,
Не мог сравнить ни с чем я-
И больше отдавал.

Вот эта-то отдача
Спасала тем меня,
Что наши неудачи
За ней я забывал...
                  Наверно, и достаток,
Что в нашем доме был,
Удерживал «порядок»,
Да из последних сил.
       *
Всё круто повернулось,
Как начался отъезд.
Желания столкнулись:
«Немедля...», «через...», «без...».

«Немедля,- призывала,-
Покинуть всё!»- жена.-
Дай время,- отвечал я,-
«Пройти» через себя:

Пройти через привычки,
Привязанности к той,
Что просто, без кавычек,
Взрастила нас с тобой.

Пройти через сознанье,
Какой ценой спасла,
И стала наказаньем
Не одного меня.

И плюнуть на признанье,
Что в людях находил?
Не знаю, власть иль званья
Мне дали б столько сил...

Но я в одном уверен,
Что здесь необходим...
«Но могут хлопнуть дверью
И заменить другим».-
Да жизнь уже сложилась-
Ей трудно стать иной!-
«А если б приключилась
Беда с твоей семьёй?

Иль мало настрадался
За то, что ты еврей,
За то, что так старался
Быть Родине верней?!

И едут с большим счастьем,
Чем в жизни ты познал.
Но большего несчастья,
Что ты не осознал,-

Могу сказать я точно-
Не будет уже впредь.
И нужно ехать срочно,
Чтоб дальше уцелеть.

И сам ты озабочен
Дочернею судьбой-
В стране, где «стиль» порочен,-
Не может быть покой!

А если не готов ты,-
Мы едем без тебя!»-
Такая постановка
Решает всё.- Семья!
      *
И вот подходит время,
Глядишь,..и переезд.
Последнее «Зачем я?..»-
Привычный мир исчез...
А, впрочем, мы не стары:
И опыт есть, и дух!-
Осталось всё за «малым»-
Язык?!- Но нам потуг

Не занимать! Бывало,
Мы пробивались там,
Где веры было мало,
Назло любым чертям!

Мне не давали курсов-
Я настоял на них.-
И вот среди «ресурсов»
Явился ученик,

Старательностью схожий
На школьные года,-
Кто был из нас моложе,
Я доказал тогда.

«Но, нет!- мне в Arbeitsamt`e
Сказали,- на покой!:
У нас своих-то «Мантий»!-
И каждого устрой?!»...

Вот так лишился части
Я самого себя.-
В чём было твоё счастье
Ты познаёшь тогда,

Когда оно уходит.
Не сразу, а потом:
Душа тревожно бродит
И ищет день за днём,
И ночь за ночью тоже.
Измаявшись вконец
Мучительною ношей,
Она, как тот слепец,

Внезапно прозревает
И видит чем жила-
И в шоке угасает:
Её пора прошла.

«Нет, всё не так трагично»,-
Мне могут возразить.
И, что скрывать, типично
Для многих не служить,

Работать вполнакала,
Иль просто- «сачковать»,
И сетовать, что «мало»,-
А где же больше взять?

                        Не у ловцов удачи
Мне отклик получить:
Им только дать бы сдачи
И без труда прожить!

Но есть, что монопольно:
Твой дом- надёжный тыл!-
Как с трепетом невольным
Писатель говорил,

Что потому творил он,
Что в доме вся семья
Не то что заставляла,
А жила не дыша,
Когда их «милый папа»
Или «бесценный муж»
Шёл «в муках по этапу»
Воспоминаний- муз...

Мы мир воспринимаем
Сквозь призму личных дел:
Он в счастье- расцветаем,
В несчастье- чёрнобел.

Но после переезда
У нас дела не шли:
Здесь оказалось место,
Где не было нужды

Зависеть от «кормильца»,
Тем более, что я
Так в сердце не прижился,
И оказался зря

С тем человеком рядом,
Который ждал свой час,-
И тут уж шаг за шагом
Стал избегать «прикрас»:

Здесь ненависть к «Союзу»
Созрела до конца,
Что было в нём- обуза,
И в том числе, и я.

Послушать, так беднее
Её бы не нашли.-
И я один краснею
От беспредельной лжи.
Я, видно, не построил
В таком достатке дом,
Что мало чего стоил
(Но не тогда- потом!)...

И время показало,
Что пищей не заткнуть
Того, что потеряла
Душа моя и суть.

Мы просто говорили
На разных языках,
По разному судили-
И приближали крах...

Упрёки, недовольство,  
Чтобы ни сделал я,
И хоть одно бы свойство,
За что винить нельзя.

И ночь не предвещала
Нам близости тепла,
И нежность иссякала,-
Потом совсем ушла...

Отчаяния срывы,
И тягость тишины,
Глубокие разрывы
Измученной души...

Представить бы картину,
Как всё уходит прочь,-
Да не дают руины
Их тяжесть превозмочь.
Естественно, что дальше
Так жить было нельзя.
В несчастье есть и счастье-
Освободить себя.

Но радости свободы,
После таких потерь,
Не испытал я сроду-
Уж ты-то мне поверь!»-

И боль, что через силу
Заполнила глаза,
                        О многом говорила,
О чём он не сказал...
                    *
«Что мне тебе ответить?
Ты видишь, друг мой, сам,
Как здесь ничто не светит,
Чтоб внять твоим мечтам.

Я понял, как старался
Ты сохранить очаг,
И то, как ты нуждался
В тепле в её «очах».

Ты рассказал мне много,
Как чувством жил своим,
Но брак не та дорога,
Чтоб был другой глухим.

Ведь в браке обретают
Второе своё «я»,
Когда другой желает
Отдать всё за тебя.
А я, прости, не видел
Ни преданности той,
Или её подвиды,
Хоть с малой добротой.

Её-то и в помине
Не было никогда,
По той простой причине:
Любила- но себя!

Мне не забыть тот угол,
В котором ты лежал,
Прикованный недугом.
Как кто-то выжидал

И вёл своё хозяйство,
И как бы говорил:
«Нам далеко до братства,
И помощи не жди!»

И я не сострадаю,
Что от тебя ушла
Какая ни какая,
По прозвищу «Жена».

А если о потерях
Твоих мне говорить,
То ты лишился веры
Во многое: любить,

Творить во имя счастья
Не только для себя,
И ожидать участья,
Хотя бы иногда.
Не знаю, что страшнее:
Остаться ль одному,
Иль быть им в самом деле,
С чужой деля судьбу,

Иль в иллюзорном виде,
Но в верности одной-
Как в старину любили-
Влачить свой путь земной?

И я с тобой согласен,
Что есть всему предел.
То Бога ли участье,
Иль кто-то так хотел,

Но выбор уже сделан:
Пандора- позади.
Давно пора назрела
Иначе жизнь вести.

И ты не стар настолько,
Чтобы, махнув рукой,
Оставить место бойким,
Уйти на «упокой».

Я думаю богатство
И преданность души
Кому-то да удастся
Достойно оценить.

И посчитать за счастье,
За божий дар судьбы,
Когда столько несчастных
Страдалиц, как и ты,
Порядочных и верных,
Могущих всё понять,
И полюбить безмерно,
Во многом поддержать.

А там на свет прорвутся
Желанные стихи,
Что ждут и не дождутся
Прилива доброты.

Так что не будем ставить
На будущее крест:
Тебе есть, что представить,-
Всё остальное- жест!»-

                  Признаюсь, что, наверно,
Не убедил во всём,
Хоть, мне казалось, верный
Подход к нему нашёл...

Но погодя немного,
Осмыслив лишний раз,
Он, как бы на дорогу,
Закончил свой рассказ:
                 *
«Спасибо за участье,
Что проявил ко мне.
Я думаю: отчасти
У каждого в душе

Есть долг помочь другому,
Как долг перед собой.
Подчас всего лишь слово-
И ты нашёл покой!
И всё же понимая,
Что здесь помочь нельзя,
Тем жарче уверяем:
«Да что там!- Трын-трава!»

Но нет теперь иллюзий,
Расплата тяжела
Настолько, что боюсь я
                        «Ступить вновь не туда».

И, благо, есть же выбор
Под рубрикой «Контакт»,
Где рифмы и верлибр,
И прозы грань- Контракт.

Где «осень золотая»
С порядком не в ладу,
Зиму не подпуская,
Зовёт к себе весну.

Где кто-то «с широтою
Известной всем души,-
Готов прикрыть собою,-
Ты только лишь приди!».

И редко человечий,
Стеснительный на спрос,
Неброско, будто шепчет,
Но без надежды: «sos».

Увы, примкнуть к последним
Мне, видно, суждено.
А нужно быть передним,
Чтоб в жизнь пробить окно.
А нужно удаль, хватку,
Уменье показать,
Что всё у нас в порядке:
Не взять- так потерять!

Я не такой! И знаю:
Давно не первый сорт-
С готовой вскрыться раной,
Ну кто ж лечить возьмёт?!

И встречу одиночеств
Легко предугодать:
Остался путь короче,
Чтоб что-то наверстать...

Бог с ним, я бы прижился,
Лишь Жульку бы взяла.
В беде мы с ней сроднились-
Куда ж ей без меня?!

Так что проблем немало...
Как к ним подход найти?
Лиха беда начало.
Что ждёт нас впереди?»-
        *
И, как бы на вопросы,-
Собачий визг со сна,
И плачущие косы
Забились у окна,

И заговор молчанья
Растаявших огней,
И близость расставанья,-
И вновь наедине...
Я вскоре попрощался
И в гости звал его.
Он так и не собрался-
Знать время не пришло.

Я понял, что сильнее
Он ощутит разлад
Того, что сам имеет
И чем другой богат.

И чувство сохраненья
От стрессовых невзгод
Диктует отношенье-
Подальше от забот!

Так было ли на деле-
Теперь не утверждать!
А мысли, что имел я,
То трудно описать...
       *            
Ещё не миновало
Дней десять с той поры,
Как кров их покидал я
В надежде вновь прийти,

Случилося несчастье...
Он как-то вдруг упал,
И помощь в одночасье
Никто не оказал...

Лишь на вторые сутки
То лай, а то скулёж
Встревожил не на шутку
Соседский нетерпёж.
И Hausmeisterin`a
На зов скорей пришла.
Как только дверь открыла-
Всё сразу поняла.

И «Retungdienst» примчался:
Он без сознанья был.
Но как врач ни старался,
Его не возвратил.

Тогда разряд по сердцу
Решил исход борьбы:
Забрезжила надежда-
Нечёткий ритм возник.

И в считанных минутах
Носилки вместе с ним
Доставлены к приюту-
Abteilung «Intensiv...».

Здесь аппарат дыханья
К нему был подключён:
Суровы показанья,
И может быть спасён...

В какое-то мгновенье
Он увидал жену...
Что испытал?- Стремленье
Продолжить вновь борьбу

За жизнь во имя счастья,
Иль, осознав беду,
Остался безучастным?-
Теперь уж ни к чему.
Лишь остаётся фактом,
Что быстро гаснуть стал...
И врач считал в порядке
Вещей, что умирал.
       *
Gemeinde хоронила
Обычно- за свой счёт.
В несчастье всё же было
Чуть счастья- без забот!

Не то что там, в Отчизне,
Где часто жизнь, что смерть,
Где негде взять на тризну,
Где в тягость- умереть!..

Уже после кончины,
Когда пришла «жена»,
То Hausmeisterin`a
Ключи ей отдала

От комнаты, в чью больше
Хозяин не придёт,-
Она «не может дольше
Хранить. Пусть всё берёт!-

Ведь как-никак, а была
Женой она ему.
Ей жаль, что так случилось,
Лишь Бог- судья всему!».

Соседи рассказали,
Как вскоре в коридор,
Встревоженно,«оскалясь»,
Спросила их в упор:
«Не был ли кто здесь прежде?»,-
И, получив ответ,-
Вновь бросилась с надеждой
Искать «заветный свет».

                  И потому, как вышла
«Сияющей звездой»,
И потому, как слыша
«Спасибо дорогой!-

И тут же, спохватившись,-
Я памятник ему,
Хоть даже разорившись,
Поставлю на виду!»-

Все поняли причину
Метаморфоз её:
Какая там кручина-
«Мы поживём ещё!»

И ханжеством сражённый,
Один не промолчал:
«Я помню ночью тёмной,
Как блуд её тacкал

К люмпену от Sperrmüll'я.
Что было невтерпёж:
Чтоб хорошенько «вздули»?
«Рога наставить» всё ж?

И потому как утром
Муж как-то вскользь взглянул,
Не нужно быть столь мудрым-
Уж горя он хлебнул!»

        *
Я вспоминаю снова,
Как часто избегал
О ней худого слова
И повод не давал...

Как боль, что через силу
Заполнила глаза,
О многом говорила,
Да так с ним и ушла.

Теперь передо мною
Стоит она одна,
И веет нищетою
Всё то, к чему пришла:

Не нужна больше Freund`у,
И дочка стала зла,
И Жулька не завоет-
Куда-то отдала:

«У дочки аллергия,
И именно на шерсть!»-
Собаку не любила,
За верность мужу- честь?!

Но, нет, негодованье
Проходит у меня:
Я вижу наказанье-
За нею по пятам.

 

Я представляю друга,
Чтоб он сейчас сказал?-
Навряд ли бы супругу
Сурово обличал.

А, видно, сожалел бы
И помощь предложил-
Он до конца был верным...
Да поздно, час пробил.
.
Я в общем с ним согласен
И по причине той,
Что упрекать напрасно,
Где веет нищетой.

И всё, что наболело,
Я про себя твержу,
А вслух: «Я сожалею,
И об одном прошу:

Растите дочь в том духе,
Чтоб память об отце
Была бы ей подругой
В надеждах и в беде.

Он человек достойный,
Таких терять нельзя!-
Не выплакать...». Довольно.-
Размытые глаза!

  20.07.2001- 07.08.2002

 

 

 



 
Web Counter
Web Counter
html counterсчетчик посетителей сайта

Free Domain Name - www.YOU.co.nr!

ВебСтолица.РУ: создай свой бесплатный сайт!  | Пожаловаться  
Движок: Amiro CMS